Сергей Темрин » 27 янв 2012, 14:58
25 февраля в Кишиневе
Соло на пианисте
Олег Меньшиков сыграл "1900"
Открытый фестиваль искусств "Черешневый лес" на сцене Театра имени Моссовета представил премьеру спектакля Театрального товарищества Олега Меньшикова по пьесе итальянца Алессандро Барикко "1900". Это моноспектакль самого Олега Меньшикова. РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ считает, что материал для соло актер выбрал очень точно.
Что театральный народ говорил перед премьерой, легко догадаться — какой, мол, отважный человек Олег Меньшиков, ведь столько лет не играл на театре новых ролей, и тут вдруг решился на моноспектакль, да не где-то там под крышей, а на большой сцене тысячного зала (в связи с чем вспомнить можно разве что Константина Райкина с "Контрабасом" и Алису Фрейндлих с "Оскаром и розовой дамой"), к тому же по пьесе не самой известной, хотя и набирающего популярность автора.
Если говорить о жанре, то удивляться стоит не смелости актера, а как раз его нерешительности. Олегу Меньшикову жанр сценического соло, многим кажущийся ущербным, не только не противопоказан, а прописан. Собственно говоря, он и свои предыдущие роли — взять хотя бы "Горе от ума" или "Демона" — играл как моноспектакли внутри спектаклей, населенных еще и какими-то другими персонажами. Что касается необходимости работать на большой зал, то сомнения скептиков в данном случае просто оскорбительны: ну ясно же, что артист с такой харизмой и таким обаянием, как у Олега Меньшикова, может и поболее зал "взять" без видимых усилий. Про количество публики и название спектакля вовсе смешно беспокоиться — а что, если бы господин Меньшиков объявил, что будет просто ходить по сцене и читать газетные передовицы, меньше бы народу пришло?
Пьеса "1900" — не газетная передовица, а очень даже интересная история, знакомая зрителям по фильму Джузеппе Торнаторе "Легенда о пианисте посреди океана". Собственно, это даже не пьеса, а повесть с ремарками, превращающими ее в театральный монолог. Автор — и, соответственно, исполнитель — рассказывает историю про подкидыша, найденного на корабле, который совершал регулярные трансатлантические рейсы. Мальчик вырос на борту и никогда не сходил на берег. Он играл в судовом оркестре — и превратился в потрясающего пианиста, игра которого никого не оставляла равнодушным. Так он и провел всю жизнь между Америкой и Европой, лишь один раз предпринял попытку спуститься на землю, но все-таки не сделал этого. И в конце концов пошел на дно вместе с судном, которое взорвали по причине износа и непригодности к плаванию.
Несложно догадаться, что загадочный музыкант по имени Тысяча Девятисотый, данному ему по году рождения,— своего рода иносказание. В сущности, не повидав настоящего мира, герой знает и чувствует весь этот мир гораздо лучше и тоньше окружающих, потому что считывает его с других людей. Пьеса Алессандро Барикко — о том, что гениальному художнику, обладающему интуицией и аномальной чувствительностью, не нужен конкретный жизненный опыт. Более того, иногда даже вреден, потому что опыт может разрушить талант. Несложно предположить, чем вдруг "зацепил" Олега Меньшикова сюжет итальянского писателя. Господин Меньшиков строит свою собственную биографию так, чтобы убедить окружающий мир в его, мира, для него, Олега Меньшикова, необязательности.
Впрочем, написанный Алессандро Барикко монолог освобождает от необходимости играть собственного Тысяча Девятисотого: рассказ ведется от лица его друга и коллеги, последнего человека, видевшего пианиста перед взрывом корабля и слышавшего его последние слова. Так что о родной душе Олег Меньшиков говорит со сцены опосредованно. В конце концов, господин Барикко ведь не копает особенно глубоко. Его "1900" — хорошая современная беллетристика, которую следует прочитывать залпом. Например, если нужно проехать по длинной линии метро, от первой станции до последней. Игра Олега Меньшикова в этом спектакле может быть названа актерской беллетристикой. Меньше чем полуторачасовое сценическое плавание он совершает элегантно и ненастойчиво, скользя по волнам: на них приятно качает, но угрозы шторма нет.
По сюжету, впрочем, шторм все-таки разыгрывается. На сцене он выглядит очень красиво: актер парит на фоне колыхающегося белого занавеса. Еще он летает на подвесном рояле — вместе с безмолвным двойником, позволяющим Олегу Меньшикову эффектно появляться, откуда не ждали. А еще актер лихо отстукивает чечетку. Что еще сказать про "1900"? На сцене присутствует оркестр, украшающий спектакль живой музыкой. Один раз через сцену проплывает макет корабля. Художник Игорь Попов придумал треугольный помост, врезающийся в авансцену: с него в финале струящаяся черная материя "смывает" тело музыканта. Потом Олег Меньшиков торопливо отбирает букеты у выстроившихся в проходе в очередь поклонниц и скрывается. Он опять не рискнул сойти на берег.
.
Известия, 23 апреля 2008 года
Елена Ямпольская
Олег и море
Фестиваль "Черешневый лес" представил столичной публике премьеру моноспектакля Олега Меньшикова "1900". Театральные развлечения на Страстной неделе - дурной тон. Видимо, поэтому премьера объявлена полуофициальной, и вип-гостей в зале Театра имени Моссовета практически не наблюдалось. Весь бомонд приглашен посетить "1900" в середине мая.
За Олегом Меньшиковым уже числится смелый - с традиционной точки зрения - шаг: лет пять назад они с Кириллом Серебренниковым ознаменовали Пасхальную неделю выпуском "Демона". Оцените юмор. В каких-то инстанциях юмор, вероятно, оценили: важный элемент сценографии - булыжник на веревке, - мотаясь маятником, рассек несчастному актеру губу. Зал сделал "ах!", а Демон продолжал повествование, отсасывая жертвенную кровь. Второй показ пришлось отменить, и вообще судьба у "духа изгнанья" как-то не заладилась. С тех пор театральными обновками Меньшиков нас не радовал.
Надо заметить, "1900" не имеет с "Демоном" ничего общего. Во-первых, это моноспектакль. И однако же играется он в большом зале: вместо 120 зрителей - в десять раз больше. Во-вторых, то есть уже в-третьих, "1900" Меньшиков срежиссировал сам - а на этом пути у него случались серьезные удачи. "Горе от ума" имело своих поклонников, гоголевские "Игроки" были просто упоительным зрелищем - все отдай и мало. Даже "Кухня" по пьесе современного драматурга Максима Курочкина вспоминалась бы как вполне достойная работа, но проблема в том, что многие творения Олега Меньшикова обречены споткнуться и растянуться на одном и том же пороге. На искусственно завышенном пороге зрительских ожиданий. Меньшиков - человек талантливый, однако невесть откуда взявшаяся репутация гения бежит впереди него, и когда наконец прибегает он сам, то на фоне проклятой репутации смотрится невыгодно. Уходишь с "1900" и думаешь: мило, конечно, но мы-то надеялись...
Пора уточнить, как правильно произносится название спектакля. Не "Тысяча девятьсот" - боже вас упаси от такого невежества, а "Тысяча Девятисотый". Постарайтесь проинтонировать заглавные буквы, ибо перед вами - имя собственное. Кто смотрел фильм Джузеппе Торнаторе "Легенда о пианисте", понимает, о чем речь. Фильм, как и нынешний спектакль Меньшикова, сделан по драматическому монологу Алессандро Барикко Novecento. Вообще-то Novecento переводится с итальянского как "двадцатый век". Была даже такая националистическая литературная группировка в Италии времен Муссолини. Тоже специализировалась на мифах и легендах. Но это к делу не относится.
Герой Меньшикова Тысяча Девятисотый - точно не Двадцатый Век. Полная противоположность ХХ веку. Про минувшее столетие никак не скажешь, что оно растратило себя в мечтах и бездействии (лучше бы, наверное, растратило), а Тысяча Девятисотый избрал именно такой путь.
На трансатлантическом лайнере "Вирджиния", после того как пассажиры спустились на берег в бостонском порту, матросы обнаружили подкидыша. Дали ему длинное сложносочиненное имя: Дэнни Будмэн (в честь нашедшего) Т.Д. Лимон (по надписи на коробке) Тысяча Девятисотый (год рождения). Подкидыш вырос, но ни разу не покинул корабля и стал великим музыкантом. Первым пианистом Океана. Где родился, там и сгодился. Когда "Вирджинию" приговорили быть взорванной и затопленной, Тысяча Девятисотый решил остаться на борту. Вот и вся история.
Хотя, скузи, не вся. Novecento - это монолог не Тысяча Девятисотого, а его друга, трубача из корабельного "Атлантик джаза". В их паре пианист был героем и ведущим, а трубач - ведомым и очарованным. Духовная близость двух музыкантов, собственно, и составляет сюжет "1900". В самой легенде о пианисте развития нет. Очень уж во всех смыслах неземной, романтический персонаж. Маленький принц наоборот. Тот путешествовал от планеты к планете, беспокоясь об оставленном дома Цветке и коварных ростках баобаба, этот ни разу не трогался с места, проживая чужие жизни вместо собственной и предпочитая край палубы краю земли. Один согласился умереть, чтобы вернуться, второй - чтобы никуда не уходить. Обречены оба, но Маленький принц был удивительно взрослым, а Тысяча Девятисотый - не по возрасту инфантильным. Фраза из "Покровских ворот": "Прости, но для детсада ты слишком громоздок", вполне применима к данной ситуации.
Спектакль идет час сорок. Меньшиков сделал в тексте незначительные купюры, заменил кое-где слово "задница" крепким эквивалентом из четырех букв, кое-что осовременил и перепер на родной язык, то бишь пересадил на родную почву. Так, в расписании скачек появилась лошадь по кличке "Олимпиада-2014"... Соблазну музицировать лично актер не поддался, ему помогает на сцене трио: фортепиано - контрабас - ударные. Именно помогает - музыке в спектакле отведена обслуживающая функция. То, что Тысяча Девятисотый - действительно великий пианист, мы должны принимать на веру. Это плохо. Такие вещи требуют доказательной базы. Вот вы говорите "гений". А может, всего-навсего домашняя знаменитость? Кстати, ко всем относится.
Музыки как действующего лица в спектакле нет, зато фон к монологу - мерное либо горячечное дыхание океана, гудки пароходов, буксирный рев - исполнен великолепно. Звуки моря и звуки порта. Это как вечно настраивающийся оркестр, который никогда не сыграет слаженно, и где какофония и гармония - одно и то же.
Так же тонко - с большим вкусом и фантазией - спектакль оформлен. Верный сценограф Меньшикова Игорь Попов выдвинул помост - острым корабельным носом - к авансцене. В центре - будто крест - скелет мачты. Меньшиков то повисает в переплетении снастей, как в паутине, а сзади хлопает раздуваемое ветром полотнище; то летает на рояле (правда, не нажимая на педали). Рояль в натуральную величину раскачивается над сценой на трех тросах, хоть и "низенько". Потрясающе остроумная имитация качки.
Оформление настолько логичное, настолько аутентичное по отношению к пьесе, что стоило мне подумать: "Здесь не хватает глобуса, чтобы наглядно оценить путь Тысяча Девятисотого и соотношение океана и суши, которой ни разу не коснулась его нога", как через десять минут - клянусь! - Олег Меньшиков выдул воздушный шарик в виде глобуса. Надул и тут же хлопнул. Красиво - ничего не скажешь.
"1900" - в принципе красивое зрелище. Элегичное, изящное, легкое. Даже чрезмерно легкое. В этой истории на драматургическом уровне, на уровне Барикко не хватает центра тяжести. Какого-то стержня. Сильно подозреваю, что мужского. Все-таки мужской подход к любой теме предполагает не тонкие эмоциональные вибрации, а глубину проникновения. Если вы понимаете, о чем я говорю.
Олег Меньшиков - высокий профессионал и не нуждается в замечаниях: мол, есть в спектакле пики, но есть и провалы, когда внимание зрителей катастрофически слабеет. Меньшиков знает это сам. Не может не знать. Большой зал, конечно, не океан, но, повинуясь таинственным законам, он тоже временами волнуется, а порой впадает в сонный штиль.
Есть проблема с текстом - сидя в девятом ряду, я многого просто не слышала. Аналогичные жалобы по окончании спектакля разносились по фойе во весь голос... И еще одна, главная проблема: актер Меньшиков не удивляет. Все это мы уже видели и многократно по достоинству оценили. Природная естественность, хороший юмор, которым компенсируется избыток романтики, влага в темных глазах... Вот таким - вольно танцующим под чужими окнами - он был в "Полетах во сне и наяву", вот так "показывал орангутанга" у Петра Тодоровского, а чечетку бил в "Утомленных солнцем"... Самоцитирование сбилось в сторону прямых заимствований в сцене корабельного конферансье. Калька с Андрея Миронова явно делалась преднамеренно. Зачем - Меньшикову виднее.
По итогам "1900" сразу замечаешь, что именно Меньшиков за последние годы потерял - просто в силу "амортизации" организма. А вот что приобрел - бог весть...
Олег Меньшиков Две Тысячи Восьмой чем-то схож с героем Барикко. Ясно, что схож, - иначе не выбрал бы эту пьесу. Имидж наиболее стильного российского актера, актера-загадки, небожителя или, как минимум, обитателя башни из слоновой кости, часовых дел мастера и прочее, и прочее - близок к образу великого музыканта Дэнни Будмэна Т.Д. Лимона Тысяча Девятисотого. Велик ли он был в пределах кают-компании или в масштабах Океана, мы никогда не узнаем. Профессия, любая профессия приветствует здоровую простоту. А заморочки делу только вредят.